– Вы приведете вашего Кирилла в эту квартиру, и что бы вы там ни увидели, вы ничему не должны удивляться, – инструктировала Светлана девушку. – Что бы там ни происходило, вы должны воспринимать это как должное. Договорились?

Танечка послушно кивала в ответ, а в ее глазах все явственнее нарастало беспокойство. Она уже знала, что вместо ее родителей в той квартире, которая совсем не ее, Танечкиной семьи, квартира, будут чужие люди и этих чужих она должна принять за своих, но почему все должно идти именно так, а не иначе, ей не объяснили. Родители сказали только, что так надо. А поскольку Танечка была девочкой послушной, ей ничего другого не оставалось, как подчиниться.

Прежде чем предстать перед родителями своей возлюбленной, Кирилл купил букет цветов. Танечка в выборе букета не участвовала, молча стояла рядом и переживала.

– Как ты думаешь, твоей маме понравится? – спросил Кирилл.

– Маме? Моей? Ой, не знаю!

– Да не волнуйся! – мягко сказал Кирилл.

Он взял Танечкину руку в свою и нежно ее поцеловал. Чтобы отвлечь Танечку хоть немного, Кирилл заговорил с ней о творчестве художника Магритта.

– Ты взгляни на этот сквер, – предложил он. – Деревья неествественно темные, почти черные. А над ними – синее-синее дневное небо. Как «Владычество света» Магритта, ты не находишь?

– Да, еще бы там фонарь поставить. Помнишь, там есть фонарь?

– Помню.

Они дошли до дома, где все как раз и должно было происходить. Тут уж Танечка разволновалась не на шутку.

– Я хотела тебе сказать… – пробормотала она неуверенно.

– Все будет хорошо, – бодро ответил ей Кирилл.

Излишне бодро.

– Может, не сегодня?.. – попыталась уберечь его от предстоящих переживаний девушка.

– Ну почему же! – с прежней неестественной бодростью отозвался Кирилл.

Он рвался в бой. А мы его уже поджидали.

Танечка судорожно вздохнула и обреченно замолкла, осознав наконец, что изменить что-либо она уже не в силах. Поднялись на нужный этаж. Танечка нажала кнопку звонка. Кирилл внутренне подобрался и выставил букет перед собой, как будто пытался прикрыться цветами. Дверь распахнулась. На пороге стояла дородная тетка в давно не стиранном халате и бигуди. У Танечки вытянулось лицо. Кирилл этого даже не заметил, поскольку растерялся – Танечкину маму он представлял себе совершенно иначе.